Эндрю Купер всегда жил по чётким правилам. Сначала рухнул брак — тихо, без скандалов, будто кто-то выдернул штепсель из розетки, и свет погас. Потом исчезла работа. Кресло в угловом офисе, панорамные окна, уважительные кивки в коридорах — всё растворилось за одну короткую встречу с HR. Оказавшись на мели, он с ужасом наблюдал, как цифры на счетах тают быстрее, чем лёд в стакане виски.
Идея пришла не сразу. Сначала было отчаяние. Потом — холодный, почти бухгалтерский расчёт. Его соседи. Такие же, каким был он сам недавно. Дома за высокими заборами, дорогие машины в гаражах, ощущение неуязвимости. Их благополучие теперь казалось ему оскорбительным. Почему они спят спокойно, а он считает каждую копейку?
Первая кража была импульсом. Открытое окно в гостевом доме у семьи Робертс. Дрожащими руками он вытащил пару часов и портсигар. Не из-за ценности — просто они лежали на виду. Позже, продав вещи, он почувствовал не облегчение, а нечто иное. Острое, щекочущее нервы удовлетворение. Он не просто взял чужое. Он, наконец, что-то *присвоил*. Контроль. Силу.
Каждое новое «дело» он планировал тщательнее прежних. Не просто обчищал дома — он изучал распорядок, привычки, слабые места. Украденные картины, ювелирные безделушки, наличные из сейфов… Это была не просто нажива. Это была месть. Тихая, изящная месть своему прежнему миру, который так легко его отринул. Забирая у них их драгоценный порядок, их иллюзию безопасности, он странным образом возвращал себе самоуважение. Каждая успешная ночь заставляла его чувствовать себя живым, ловким, умнее всех этих сытых, беспечных людей. Он снова был игроком. Просто правила игры радикально поменялись.
